maximus80
Хищно ощетинившись фарами забитой ленинградки, Город смотрел на своих подопечных. Лениво играя теплым ветром, заглядывая в вечерние окна, Мегаполис рассматривал и интересовался крошечными муравьями, которых он то поглощал утром подземкой, то выплевывал на тротуар после ночных гуляний. Город жил.
В ту ночь Ей было неспокойно. Нет, нет... это не старческие хвори давали о себе знать, просто беспричинное беспокойство. Ветер, слабо доносивший звуки сквозь открытую форточку, под утро совсем притих. Она встала, пробралась на кухню и налила стакан воды. Маленькими глотками проглатывалась жидкость, но это не принесло ощутимых положительных результатов. Беспричинное беспокойство, сидящее глубоко внутри и не думало показывать свои ветви. Корни проросли занозой в сердце, покалывая его короткими мгновениями. Она подошла к окну, широко открытому из-за жары, старому окну. Седые волосы отливали в свете пока еще слабого утреннего солнца, лучи которого только стали окрашивать небо, серебром. Напротив ее дома, затерянного среди современных многоэтажек, словно заключенный среди стражей, висела огромная рекламная вывеска, подсвечиваемая неоном. Улыбающаяся, и по виду очень счастливая девушка, призывала быть оригинальными в достижении своей цели. Улыбающаяся девушка с отчего-то грустными глазами. Их взгляды встретились. С одной стороны плакат - с другой старческие, тлеющие жизнью и временем, глаза.
Город тем временем переваривал все то, что свалилось к его пасти за прошлый день. Переваривая чужие сны, наполненные мечтами об отдыхе, деньгах, предстоящем ремонте и попытке навестить дочку, обучающуюся за границей, питаясь чужими мечтами, он выплюнул на утренний тротуар парня, пытающегося удержаться за девушку у дверей модного ночного клуба, прятавшегося в ближайшем подвале. Они были пьяны. Молодежь возмущалась тем фактом, что утренний город трясло от опьянения. Да, трясло... эти эмоции, совсем не спрятанные в глубину человеческой душеньки, были Его любимым быстрым лакомством - закуской. "Вавилон" вырос на них. На их бесхитростной калорийности.
Некоторые помнят те времена, когда на этом обширном месте было все по-другому, ночной жар не был таким пьянящим, а сталь и бетон не прятали в недрах своих робкие зеленые ростки. Не было Его, Города, раскинувшегося на много миль вокруг, окруженного сегодня кучей диких безобразных гор, вулканов, жерла которых полны мусора, свозимого ранним утром. Город делится остатками пищи с тем живым, что еще способно летать или ползать вслед за ним.
Солнце проснулось. Потянувшись и задев пару не спрятавшихся случайных облачков, оно жадно кинулось к газете. Мегаполис вовсю пиарил себя. "Все будет по-другому!!!" - изо дня в день кричал он. Вопил. "Подождите, посмотрите как хорошо теперь стало, не так как вчера, правда ведь? Вам, жители благодать жить во мне. Ну не хмурьтесь недовольные, и для Вас найдем нужные слова, подберем ключик в ваше сердечное убежище, чтоб вымести с затхлостью мыслей все сомнения. Благодать, общая и давно ожидаемая, уже в пути. Нужно только подождать немного, лет пятнадцать, ну максимум двадцать!!!"
Старушка присела на кровать. Газета, подобранная вчера на грязной лестничной площадке (судя по всему выброшенная за ненадобностью после прочитки кем-то из соседей) щетинилась обещанием благодати для всех пенсионеров, учителей и врачей, ухмылялась, глядя в глаза миллионами пустых отточенных букв.
Она больше не могла ждать.
Это понимание пришло неожиданно. Разрастаясь изнутри дивными ветками и тут же принося плоды, оно просилось наружу.
Не жди.
Старушка легла на кровать, седые волосы оплели подушку, словно березовые сережки ветвистую крону. Она вздохнула ... и умерла.
....
Назавтра стало понятно обитателям дома, что чудаковатая пенсионерка, чье тело напоминало старое иссохшее от времени дерево, уже не будет пугать их своей непонятной отчужденностью, непониманием в глазах происходящих в городе событий. Время понимало ее, но город не принимал. Мария никогда за свою долгую жизнь не была его отпрыском. Потому что те времена, были свежи еще в памяти, а фальшь не ее стезя.
Она стала счастливой, без Него, я знаю...